Том 3 Глава 25 За окном уже по-весеннему пригревал Ярило, и с крыш срывалась звонкая капель. Она барабанила по навесу над крыльцом и, разбиваясь на мелкие брызги, падала в рыхлый снег. Пересвет ещё немного посмотрел на капли — и перевёл взгляд на сидящую к нему спиной Хельгу Белозёрову. Эта «картина», в отличие от той, что была за окном, навевала тоску и уныние. Прошёл месяц как девушка вручила ему то, что смогла разобрать в печати перемещения, а сама занялась непонятным делом, запретив парню к ней подходить, чем изрядно его бесила. Пересвет мысленно вздохнул: «Не прошло и полтора года, а Восточные Земли снова крутятся вокруг Белозёровой. Её охраняют так, что даже абсолюту не снилось. Её ограждают от встреч с большинством оборотней, а Любославу, мнимую невесту Ингвара, после первой же ссоры с Белозёровой выставили обратно в Гнёздово вместе с роднёй. Да что Любослава! Даже матери Ингвара запретили приближаться к Хельге, а ведь та хотела только познакомиться. И я бы понял, если бы Белозёрова оборотней боялась, так ведь нет: Первослав с ней иногда общается в училище, вроде в обморок не падает от их вида — к чему крайние меры? А сама Хельга живёт припеваючи: печёт пирожки, катается на санях, с подружками гуляет да на гаданья бегает, словно и не видит, что вокруг неё творится. И люди смотрят на неё и радуются… Ничего, скоро всё вернётся на круги своя, — утешал себя Пересвет. Вчера его вызвал князь Кожемякин и сообщил, что отправляет внука за море — вернуть Ингвара. — И пусть Белозёрова хоть спляшет передо мной на одной ноге, я всё равно ей ничего не скажу! Авось время да трудности заставили Ингвара пересмотреть свои взгляды, и теперь ему Белозёрова и бесплатно не нужна». Хельга приложила к глазам ладони, и Пересвет почувствовал укол совести: видимо, её магическое зрение ещё…