Том 1 Глава 48 Занавес опустился, и бесчисленные зрители поднялись с мест, взрываясь аплодисментами. Само собой, самые громкие овации достались Мольеру. Он вышел на сцену последним, истекая потом, словно под ливнем. Видимо, он так нервничал, что дрожь в его руках была заметна даже с дальнего конца второго яруса. «Выходит, страх сцены он до конца так и не победил.» Жанна опешила от этого факта. Значит, в те моменты, когда он не играл, он стоял на сцене, бледный как полотно. И при этом - такая игра? В этом было что-то… «Да это же просто находка для зрителей.» Как и предполагала Жанна, публика восприняла эту деталь с восторгом. — Видели? Спектакль закончился, а его тут же сковала дрожь. На сцене казался таким непревзойдённым, а в жизни, видимо, совсем другой? — Может, он и правда живёт как Карлос? Слишком погружён в искусство, оттого и личная жизнь в таком упадке? Вот что бывает, когда актёр гениально играет. Даже грязные слухи о его частной жизни публика оправдывает фразой «это всё ради искусства». Мольер, конечно, не причинял вреда окружающим и не вел разгульный образ жизни. Он просто тихо пил в одиночестве, и поэтому скандалы быстро утихали. И кроме того… «Сама пьеса была исключительно хороша.» Жанна корила себя за то, что вплоть до середины второго акта считала этот спектакль всего лишь ширмой для демонстрации обаяния Мольера. Впрочем, это было не совсем ошибочное суждение. Кто-то из зрителей запомнит прежде всего соблазнительное лицо и тело Мольера, а кто-то - роскошные фейерверки. Но что бы ни врезалось им в память сильнее всего, суть этой истории останется неизменной. Это повесть о Карлосе, прожившем жизнь, подобную солнцу. О Карлосе, который любил искусство, был им одержим и в итоге погиб, сломленный этой страстью. — Так всё-таки розой был сам Карлос? — Я думала,…