Том 1 Глава 46 Сцена переменилась в одно мгновение. Декорации оживали, и актёры, продолжая петь, свободно передвигали предметы. Некоторые вещи оставались на месте, но стоило их чуть повернуть, как они мгновенно превращались в элементы другого пространства. К примеру, старый деревянный стул, оставленный как есть, служил столом в переулочной таверне, но стоило развернуть его боком - и он оборачивался потрёпанным ящиком для хранения вещей на ферме. Стоило набросить на стол ткань - и из-под неё появлялась охапка соломы, становясь реквизитом, изображающим деревню. «Всё просчитано.» — Ах! Слушая восхищённые вздохи, Жанна едва не издала такой же. Она отчётливо понимала: «Эту сцену люди запомнят.» Вернее, ту её часть, где меняются декорации между картинами. Ту часть, в которой любой без труда узнает чей-то холодный расчёт. Этим «кем-то», разумеется, была Луиза. В «Ромео и Джульетте» этот её расчёт растворился в её собственной игре, в «Принце и нищем» - в игре главных героев. Но сейчас публика почувствует наверняка: Это просчитано самой Луизой, написавшей сценарий. Впрочем, если расчёт слишком бросается в глаза, он может запросто убить весь интерес. Театр - вам не рыночный фокус и не цирк. Здесь главное - история. Однако и в этот раз опасения развеялись легко. — Любовь - непокорная птица. Сколько ни зови, если не хочет, не прилетит. Грубые работники-мужчины пели, заполняя сцену. Движения снова слились в одно целое, все это едва ли можно назвать танцем. Передавая стоящему слева мешок с мукой, они топали ногами. И каждый удар приходился точно в такт, становясь частью песни. В тот самый миг, когда казалось: «Опять повторение одного и того же?». Когда Ильда, поставив корзину, уже собиралась уходить… — Любовь - дитя цыганское, законов не признаёт. Из соломы, прямо рядом с корзиной,…