Том 1 Глава 36 За несколько дней до прибытия маркиза в «Уайт Фрайерз» Генри, явившийся в театр ни свет ни заря, обнаружил на сцене стопку из десяти экземпляров пьесы. С замиранием сердца он открыл один. Он трепетал не как актёр, а как зритель. В рукописях Луизы всегда таилось нечто такое, что мгновенно и безраздельно завладевало его вниманием. Так было с «Ромео и Джульеттой», так было с «Принцем и нищим». Но куда больше поражало другое: на сцене пьеса обретала ещё большую глубину, превосходя всё, что он рисовал в воображении при чтении. «Ромео и Джульетта», захватывающая и просто как любовная история, в постановке Луизы превратилась в бунт молодёжи против старшего поколения. «Принц и нищий» с его занятной завязкой о двух как две капли воды похожих мужчинах, живущих совершенно разной жизнью, стал дерзким экспериментом, показавшим, сколь безграничную свободу может обрести театр. Пьесы Луизы всегда открывали ему ту грань наслаждения, которую невозможно уловить в одном лишь печатном тексте, и именно рукописи служили фундаментом этого чуда. Всякий раз, читая их, Генри рисовал в голове сцену, чтобы затем, увидев реальное воплощение, ощутить головокружительное чувство полного разрыва собственных шаблонов. И это чувство было поистине опьяняющим. Каждый раз, когда он недоумевал, почему один и тот же текст на сцене звучит совершенно по-новому, его режиссёр, Луиза, отвечала ему одно и то же. «В этом и заключается магия сцены. Одни и те же слова обретают совершенно разное звучание в устах разных актёров. Поэтому, если хочешь стать настоящим мастером, учись читать сценарий, подключая воображение». Вспоминая эти слова, Генри углубился в рукопись, которую оставила Луиза. Название гласило: «Карлос». Это была яркая и обжигающе страстная история любви, разворачивающаяся в разгар лета в…