Том 1 Глава 32 Мысль о том, что я могу встретить здесь Мольера, родилась не только из описания его встречи с Луизой в трактире. Было и другое: я полагала, что если Мольер настоящий актёр, он сам придёт ко мне. Тот, в ком живо актёрское тщеславие, не мог не заинтересоваться, увидев спектакль с таким новым типом игры. Методическая актёрская игра. Игра, которая заставляет актёра словно дышать жизнью, вытаскивая наружу самого себя. Другие могут не понимать, но Мольер понимает. Что такую игру актёр не в силах создать в одиночку. И разумеется, ему должно было стать любопытно, кто же стоит за актёром. Он, конечно, решил, что это я - автор пьесы. Если Мольер из тех, кто по-настоящему считает актёрство искусством, он непременно въедлив ко всякому новому художественному приёму. Я сама была точно такой же. Порой, посмотрев какой-нибудь спектакль, танец или фильм, я ловила себя на мысли, что хочу вскрыть создателю череп и заглянуть внутрь. Как, чёрт возьми, он придумал эту мизансцену? В какой миг ему явилась такая расстановка света? Где в этом движении тела кончается замысел и начинается импровизация? Любопытство набрасывается с такой бешеной силой, что глаза невольно загораются хищным блеском, словно у зверя перед добычей. Вот и сейчас - глаза Мольера были именно такими. — Моя пьеса? Так, значит, это ваша пьеса? Миледи. Увы, на мой взгляд, то была всего лишь импровизация двух актёров. Не театр, и уж тем более не «ваш». Мольер улыбался, но в его взгляде не было ни тени улыбки. Вот, значит, какой у него взгляд. Взгляд, до краёв наполненный желанием выпотрошить мой мозг. «Отлично.» До этой минуты я полагала, что уже повидала достаточно актёров, о которых можно сказать: «Пожалуй, сгодится для Кармен». Там были и мужчины, и женщины признанной красоты. Я ощутила даже тот упаднический…