Том 1 Глава 137 Я осторожно достал из угла книжной полки одну книгу. Она была небрежно переплетена — наверное, потому, что я автор сам заказал переплёт, чтобы подарить её сыну. На обложке было написано: «Жалкая жизнь и жалкая философия». "Как же тебе удаётся помогать своему несостоятельному сыну даже после смерти?" Это была одна из книг, которые отец опубликовал, когда преподавал в университете. Я помню, как он с улыбкой протянул мне её и сказал, что закончил рукопись примерно в то время, когда я родился. Я медленно провёл рукой по истёртым страницам, которые в детстве перечитывал бесчисленное количество раз. Заметив, что я немного умнее других, отец использовал эту книгу, чтобы шаг за шагом показывать мне свои ценности — без прикрас и недомолвок. С тех пор слово «жалкий» вошло у него в привычку. Когда мама говорила, что он учит ребёнка чему-то сложному, отец улыбался и с гордостью отвечал: — Всякая жизнь обречена быть жалкой. Я не открывал эту книгу с тех пор, как отправил Мохва на усыновление, так что прошло около пятнадцати лет. Я поднялся со своего места и на этот раз достал с книжной полки потрёпанную нотную тетрадь. На ней было написано имя моей матери. В детстве я мало что понимал в музыке, но теперь, разбирая её нота за нотой, кажется, я могу понять, каким холодным взглядом она смотрела на мир. Музыка, превращавшая тёмные чувства, которые есть в каждом человеке, в резкие мелодии, теперь без прикрас рассказывает мне о ценностях моей матери. Эти два настолько разных человека полюбили друг в друга. Даже идя рядом, отец, увидев опавший лист, мог задуматься о том, чем закончится существование, а мать могла сыграть смерть самой жизни. Композитор и университетский преподаватель. Если оглянуться сейчас, у обоих было немало замечательных качеств, но, к сожалению, мир…