Том 1 Глава 42 Расвет после битвы был багровым. Я стоял на холме, откуда ещё вчера мы отбивали атаки, и смотрел на поле внизу. Солнце медленно выползало из-за горизонта, окрашивая снег в оттенки красного и розового. Трупы лежали повсюду — сотни тел, застывших в самых неестественных позах. Наши и чужие перемешались, и теперь их разделяли только цвет одежды да нашивки. Ветер стих. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным. Лена подошла сзади, обняла, прижалась щекой к спине. Молчала. Я чувствовал, как её тело мелко дрожит — то ли от холода, то ли от пережитого ужаса. — Сколько? — спросил я, не оборачиваясь. — Семьдесят три. И ещё двадцать три не доживут до вечера. Соболева сказала. Семьдесят три плюс двадцать три — почти сотня. Половина всех, кто вышел вчера на позиции. — Раненые? — Сто двадцать. Многие тяжелые. Лекарств не хватит. Я закрыл глаза. Где-то внутри, в той части души, которую я считал уже мёртвой, что-то оборвалось. — Пойдём, — сказал я. — Надо хоронить. --- Похороны растянулись на два дня. Земля, промёрзшая на два метра, не поддавалась ломам и киркам. Мы жгли костры, оттаивая грунт сантиметр за сантиметром. Люди работали молча, с каменными лицами. Иногда кто-то падал без сил — его оттаскивали в сторону, поили горячим чаем, и он снова возвращался. Я копал вместе со всеми. Лена рядом. Никто не говорил лишних слов. Громов руководил процессией. Полковник, с перевязанной головой, стоял у края братской могилы и смотрел, как опускают тела. Его лицо было серым, как пепел. Когда опустили последнего, я вышел вперёд. Нужно было сказать что-то. Люди ждали. — Мы потеряли сегодня девяносто шесть человек, — начал я. Голос хрипел, приходилось напрягать связки, чтобы меня слышали. — Девяносто шесть наших друзей, соседей, родных. Они погибли, защищая этот…