Том 1 Глава 40 Семь дней после битвы. Похороны растянулись на трое суток. Мы не могли закопать всех сразу — земля промёрзла настолько, что даже промышленные буры брали её с трудом. Пришлось жечь костры, оттаивать грунт, копать по очереди. Я стоял у края братской могилы и смотрел, как в неё опускают тела. Восемьдесят три человека. Восемьдесят три раза прощальный салют из автоматов. Восемьдесят три имени, которые теперь будут высечены на стене памяти в зале заседаний. Лена стояла рядом, держала меня за руку. Молчала. Слёзы замерзали на её щеках, превращаясь в ледяные дорожки. Среди погибших был лейтенант, который командовал той самой группой разведки, не вернувшейся с задания. Был парень из отряда Полковника, которому я сам вручал автомат месяц назад. Были люди Громова, которых я даже не знал по имени, но которые отдали жизни за то, чтобы мы стояли здесь. Полковник стоял по правую руку от меня. Его плечо было забинтовано, рука висела на перевязи, но он держался прямо, как на параде. — Они не зря погибли, — сказал он тихо. — Знаю. Но легче от этого не становится. — Не должно становиться легче. Если станет легче — значит, мы перестали быть людьми. Я кивнул. Слова военного, прошедшего не одну войну, звучали горько, но правдиво. Последние залпы стихли. Люди начали расходиться. Кто-то молча, кто-то с рыданиями, кто-то с каменными лицами. Война оставила след на каждом. Громов подошёл ко мне, когда я уже собирался уходить. — Максим, нужно поговорить. — О чём? — О пленных. Их сто двенадцать. Многие ранены. Мы не можем их так держать. — Предлагаешь добить? — Нет. — Он покачал головой. — Я предлагаю разделить. Часть оставить себе, часть отдать тебе, часть — Полковнику. Так мы распределим нагрузку и риск. — Согласен. Но сначала их нужно вылечить и допросить. Узнать, кто они,…