Том 1 Глава 26 Тишина. Не та тишина, которая была раньше — напряжённая, звенящая, полная ожидания. Другая. Пустая. Как будто из мира вынули сердце, и оно перестало биться. Три дня прошло после операции. Три дня я сидел в бункере, смотрел на мониторы и не знал, чем себя занять. Раньше были враги. Была цель. Было за кем следить, кого бояться, кого ненавидеть. Теперь — никого. Сторожка опустела. На второй день после захвата группы Алексеевой люди из НИИ забрали Зину. Она была в сознании, но, судя по рапорту Бориса, находилась в состоянии, близком к кататоническому ступору. Голод, холод и одиночество сделали своё дело. Её увезли в лазарет, отпаивали, отогревали. Будет жить. Вопрос только — зачем. Я смотрел на экран, где камера показывала пустую дверь сторожки, и думал о том, что всё могло быть иначе. Если бы они не пошли по пути насилия. Если бы попытались договориться. Если бы не Влад с его ножом и не Алексеева с её ледяным расчётом. Но они выбрали этот путь. И я выбрал свой. --- На четвёртое утро эфир ожил. Голос Бориса — усталый, но удовлетворённый. — Смотритель, есть новости. Хорошие и… странные. — Давай хорошие. — Хорошие: все четверо живы. Зина тоже, её уже выходили. Мы провели допросы. Не жёстко, без насилия — просто говорили, давали еду, тепло. Они рассказали много интересного. Откуда пришли, где прятались, кого встречали. Информация полезная. Но есть один нюанс. — Какой? — Алексеева. Она… не сломалась. Совсем. Сидит в углу, молчит, смотрит в одну точку. На вопросы отвечает односложно, но в глаза не смотрит. Ященко сказал, что она всегда была такой. Что она не человек, а машина. Что её в детстве сломали, и она собрала себя заново, но без души. Если мы её отпустим — она снова станет опасной. Если оставим — она будет ждать. Ждать годами. Такие не сдаются. Я молчал,…