Том 1 Глава 18 Три дня после «спектакля» я провёл в состоянии, которое сам для себя называл «боевым отключением». Я функционировал, как хорошо смазанный механизм: проверял системы, следил за камерами, слушал диктофонные записи, ел, спал по два часа. Но внутри была пустота. Та самая, о которой пишут в книгах про ветеранов войн — когда эмоции просто кончаются, и остаётся только холодный, расчётливый разум. Группа Алексеевой затаилась. Из сторожки доносилось только невнятное бормотание, редкие перебранки и долгие, гнетущие паузы. Они не строили планов. Они просто существовали, пережидая. Чего? Я не знал. Может быть, они ждали, что я сам сделаю первый шаг. Или надеялись, что зима сделает их работу — выморит меня тоской по человеческому теплу. Они ошибались. Тоска по людям — это роскошь, которую я не мог себе позволить. У меня были книги, фильмы, игры. Цифровые миры, населённые цифровыми людьми, которые не предадут, не убьют, не потребуют открыть дверь. Я погружался в них с головой, выныривая только для контроля периметра. Это было моё личное бегство от реальности. Жалкое, но эффективное. А потом случилось то, чего я никак не ожидал. На четвёртое утро после инцидента, когда я лениво листал новостную ленту на одном из довоенных сайтов (интернет давно умер, но локальные копии страниц я скачал заранее), мой сканер радиочастот, оставленный в фоновом режиме, вдруг ожил. Не шипением, не голосом из сторожки. А чем-то совершенно иным. — …внимание всем, кто слышит… повторяю… есть выжившие в районе… НИИ точной механики… у нас есть тепло, вода, ограниченный запас еды… мы ищем других… если вы меня слышите, ответьте… Я замер, не веря своим ушам. Голос был мужским, усталым, но не отчаянным. В нём чувствовалась организация, дисциплина. Это были не дилетанты вроде банды Алексеевой. Это…