*Пззззз* Я поднял отложенный на время меч и вернулся к своим товарищам. Затем я положил меч в сумку. Это был явно необычный арковый меч, но это я выясню позже. — Простите. Я... снова как в прошлый раз... Хикурод запнулся и опустил голову, как будто ему было стыдно. Я просто похлопал его по плечу. Что я мог ему сказать? Не благодаря мне мы все выжили. — Бьорн, — Миша подошла печальной походкой и положила руку мне на грудь. — Я рада... что ты жив. Правда... Внутри меня словно что-то взмыло вверх. Я понял, кому обязан этим чувством безопасности от того, что, жив. Наверное, он хотел разделить с нами этот счастливый момент. — Ротмиллер. Я обхватил маленькую руку Миши своей и легонько оттолкнул ее, чтобы идти дальше. Затем я подошел к пришедшему в себя Ротмиллеру и сказал ему последние слова завещания, оставленного Двалки. — Понятно. Он... Выслушав все, что я сказал, Ротмиллер опустился на колени перед трупом Двалки и совершил крестное знамение. И сказал прощальные слова, которые он не смог передать: — Я помню, как ты впервые вошел в лабиринт. Ты сказал, что наконец-то смог понять, почему исследователи называют его огромным миром. Это случилось на Пути Пилигрима на 3-ем этаже. Сказав, что исследование — это не только тяжелый и опасный труд, Ротмиллер повел нас на высокий холм. Там мы увидели бескрайнюю природу, окрашенную в серебристый цвет, и Двалки был так взволнован и счастлив, что не мог уснуть в ту ночь. — Жаль, что я не могу показать тебе еще более широкий мир. Ротмиллер закончил свою речь, но у остальных еще оставались слова. Миша и Хикурод стояли на коленях и изливали из себя слова. Я сделал шаг назад и наблюдал. Не то чтобы мне нечего было сказать, но... — Вааааа! Это я виновата, я...! Если бы я выбрала другую дверь! — Нет. Это моя вина. Я сказал ему, что он должен…