— Четыре. Ты веришь Крысолову...? — спросил Крысолов. — Да. Судя по твоему описанию, она напоминает мне моего старого друга, который давно ушел из жизни, — Лит кивнул. Затем, обращаясь к Золгришу, Лит спросил: — Как он может видеть призраков? Что он такое? — Было бы неплохо, если бы он и правда мог, это означало бы, что, по крайней мере, он не полный неудачник. Крысолов — это химера, я создал его, собрав трупы эльфийского ребенка и балора. Затем я использовал некромантию, чтобы воскресить труп как вампира. По задумке он должен был стать высшим существом. Бессмертный, природный вампир-перевертыш, находящийся в идеальной гармонии с мировой энергией, как эльф, и обладающий Злого Глаза балора, способными усиливать каждое из его заклинаний, но вместо этого он сохранил телосложение ребенка и неспособность обращаться с мировой энергией балоров. Становление вампиром еще больше всё испортило, потому что ни эльфы, ни балоры обычно не становятся нежитью, — Лич вздохнул. — Вот почему Крысолов — это Крысолов. И это при том, что призраков не существует. Они — всего лишь суеверие, тогда как нежить — магические существа, а магия — это наука. Вся нежить может быть убита и нуждается в питании, но призраки? Что они могут поглощать? Как можно уничтожить то, у чего нет тела? Если бы призраки были реальны, то с учетом всех людей, которые умирают каждый день на Могаре, нежити было бы больше, чем живых. Поверь мне, Снарт, от смерти нет возврата, — печаль в его голосе удивила Лит. — Кем бы она ни была, как бы важна она ни была для тебя, ее больше нет тут. Чем скорее ты это примешь, тем лучше. Крысолов веселый и верный, но он не самый острый инструмент в сарае. Однако слова Крысолова вызвали что-то внутри Солус. На мгновение она будто погрузилась в сон, когда незнакомые образы и звуки…