Его боевые инстинкты мгновенно пробудились, очищая разум и приводя в порядок тело. Лит помнил, как после прибытия в Белиус его боль и страдания значительно уменьшились. Психическое облегчение было настолько пьянящим, что он чувствовал, что способен сломать шею случайному незнакомцу с той же лёгкостью, с какой заказывал пиво. Его сознание было мертвее мёртвого, когда в него кто-то врезался, и Лит едва не поддался своему порыву. Лишь мысль о том, что подумают его семья, Камила и Солус, его остановила. Только тогда он пришёл в себя. Ему ничего не стоило придумать оправдание для местных констеблей, но своим близким он лгать не мог. «Неужто я действительно таков, когда со мной нет Солус? Когда меня не ограничивает миссия? Мне настолько плевать на чужие жизни?» — ему не понадобилось и минуты признать, что ответ на оба вопроса был положительным. Как и тогда, будучи ещё ребёнком, его не волновало, сколько вреда он причинял другим, покуда был уверен, что это сойдёт ему с рук. Однако прошедшие годы изменили его достаточно, чтоб он осознал, насколько аморально это было, до такой степени, что едва не испугался самого себя. И он направился в бар. Алкоголь сделал его мягче и восприимчивее к эмоциям. Лит пил до тех пор, пока не был уверен, что подумает дважды, прежде чем убить кого-то из-за мелочи. Только тогда он отправился домой к Камиле, где в скуке от ожидания его быстро сморил сон. «Тот, кто меня связал, вот-вот познает мир боли, как только я...» — его гневный поток мыслей прервался, когда простое заклинание воздуха откинуло простынь и открыло прижавшуюся к нему Камилу в тонкой ночной рубашке. — Это заклинание у тебя в руке, или ты просто рад меня видеть? — спросила она сонным голосом, и небольшая буря в правой руке Лита утихла. — Как мы здесь оказались? — спросил Лит, указывая…