— Это лишнее. Помнишь кристаллы маны, что я оставил в чайной комнате, и обещание, которое дал твоей сестре? — спросил Лит. Камила кивнула, но слова его её не успокоили. Лит был чересчур серьёзен и явно что-то скрывал от неё. — Я держу своё слово. При помощи массива я узнал, что ей грозит опасность, и применил заклинание, отразившее в Фалмуга всё, что он творил с Зиньей. Он и волоса её не тронул. — Это... прекрасные новости. Но если всё в норме, почему такое лицо? — спросила она. — Ками, то, что я сделал, — это преступление, вопиющее злоупотребление властью. И то, что я оставил его в живых, делает его только серьёзнее. Я сейчас признаюсь тебе в преступлении и одновременно посвящаю в тайну моего заклинания. Понимаешь, насколько это серьезно? — его слова стерли улыбку с её лица. — Понимаю, — ответила та после секундного колебания. — Ты совершил преступление, чтоб защитить мою сестру, и спрашиваешь меня, смогу ли я с этим жить, верно? Ты спрашиваешь меня, сможешь ли ты доверить свои секреты девушке Камиле так, чтоб куратор Йехвал не выдала их из чувства долга. Лит кивнул, впервые подвергая испытанию их отношения. В точности, как некогда поступил с товарищами по академии, открыв им свои нечеловеческие физические способности. Для него это был критический момент. Он не раскрыл ей всей правды, дабы ничем не рисковать в случае, если Камила окажется недостойной. Заклинание, подобное тому, что он описал, было взято из сказки, даже первокурсник посмеялся бы над такой историей. Зинья ничего не слышала, показания же Фалмуга в корне бы отличались от показаний Камилы и показались бы даже менее правдоподобными. Сам Манохар не сумел бы преодолеть расстояние от Люции до Ксилиты всего за несколько секунд. — Спасибо, — с надломом сказала Камила, хоть в её голосе и прозвучали счастливые…