Лит на некоторое время задумался, размышляя о том, почему Камила так быстро изменила свое мнение. Он вспомнил, что она так и не объяснила ему, почему ее послали в Отре. Его единственной реальной подсказкой были слова Джирни о доверии к Камиле и о том, как она на них отреагировала. — Я знаю, что мы знаем друг друга всего две недели и что у тебя нет реальных причин доверять мне, — сказал Лит. — Итак, если тебе нужно немного уединения, потому что что-то произошло в личной жизни, просто скажи мне, и я больше не буду совать нос в чужие дела. И все же, если кто-то из Армии давит на тебя по поводу наших отношений, тогда я думаю, что имею право знать. Потому что это была бы уже не твоя проблема, а наша. Ты не должна быть вынуждена нести такое бремя в одиночку. Что бы это ни было, знай, что я не буду частью твоей жизни, если ты этого не захочешь. Слова Лита задели за живое. Глаза Камилы блуждали по комнате, почти надеясь, что она получит знак с небес или, по крайней мере, найдет выход из своего затруднительного положения. Она секунду смотрела на дверь, прежде чем посмотреть ему в глаза. «Я не могу вечно убегать от своих проблем, — подумала она. — Если я права, и командор Берион послал меня сюда в качестве своей пешки, я должна была быть милой с Литом, много улыбаться и даже спать с ним, чтобы продвигать планы Командора. Это не то, кем я хочу быть, и не то, как я хочу продвигаться по службе в Армии. Может быть, Лит не так хорош, как кажется, но, по крайней мере, до сих пор он был честен. Если мне придется жить как марионетке, я могла бы с таким же успехом никогда не убегать от своей семьи. Я не продам свое достоинство из-за страха, я многим обязана самой себе». Камила изо всех сил старалась не дрожать, рассказывая ему о своем разговоре с Берионом перед отправкой в Отре. И все же…