Рааз злился на своего сына за то, что он скрывал свою вторую жизнь за пределами своей семьи, делая вещи, которые ни один ребёнок никогда не должен даже пытаться делать. Что больше всего разозлило его, было не теми историями, которыми Лит покрывал правду — Рааз уже принял это — но его сын говорил о борьбе со смертью, как будто это было совершенно нормально. Время от времени он делал глубокие вдохи, чтобы контролировать себя. Его сын должен был отпустить боль, которая пожирала его изнутри. Рааз всегда смог бы отругать его позже. Увы, Тиста не была такой же сильной, как её отец. Она начала плакать вместе с Литом, и ей понадобилась помощь Флории, чтобы стоять на ногах... — Почему ты делал все эти вещи? — пробормотала она. — Я бы лучше голодала, чем позволила бы тебе так рисковать своей жизнью. Несколько приёмов пищи и несколько дополнительных монет никогда не будут стоить твоей жизни. Что если бы что-то случилось с тобой? Тиста высказалась только из обеспокоенности, откровение было слишком шокирующим, чтобы она могла спокойно принять его. Тем не менее в ушах Лита её слова звучали неблагодарными, как будто она наплевала на все жертвы, на которые он пошёл, и на помощь Защитника. — Почему, спрашиваешь? — он уже привык к кашлю и говорил тихим голосом, слегка шипел, но кашель уже не прерывал его речь. Он не мог прерваться теперь, когда он нашёл кого-то другого, чтобы винить. — Ты уже забыла о холоде? О том, насколько ты была больна и насколько прохудился наш дом зимой? Мы все были так голодны, что Орпал и Трион крали яйца из курятника и молоко из хлева. Рена брала только из кладовой, только чтобы не упасть в обморок от голода. Наши родители знали об этом, и они могли только притворяться, что всё было в порядке, но это не так! Почему, как ты думаешь, Орпал всегда задирал нас!…