Со своим обновлённым телом Лит был в состоянии одной рукой поднять взрослого человека и в течение нескольких минут бежать без устали со скоростью магического зверя. Однако, когда он закончил речь, его дыхание было тяжёлым. Высказать всё это вслух было одним из самых сложных решений в его жизни. Открыться, добровольно раскрыть свою слабость, это шло в разрез с тем, как он жил эти три жизни. Из того, что он когда-либо делал, это было ближе всего к самоистязанию, заставив множество старых ран публично открыться и кровоточить. О столь многом он ещё хотел сказать. Как он завидовал каждому из них, даже Квилле, которая обладала врождённым талантом в мире, который давал ей неограниченный потенциал. Они были столь молоды, а он ощущал себя старым и несчастным. Они могли выбрать любой путь в своей жизни, какой пожелают, а он мог лишь идти по начерченному пути. «Я и так сказал слишком много. Если я продолжу, то это навредит им сильнее, чем поможет. В отличие от меня, они действительно дети. Их умы всё ещё хрупки, им нужно время, чтобы осмыслить то, что они только что услышали». Все в комнате плакали, даже Лит и Солус. Хоть она и не могла плакать, но Лит чувствовал её страдания, как и чувствовал страдания остальных присутствующих. Правда, в отличие от них, временно подавленных от нахлынувших эмоций, Солус была счастлива от небольшого болезненного шажка вперёд, что сделал Лит. — Я думаю, мы закончили, — сказал Лит, смахнув единственные две слезинки, что он пролил. — Я не буду злоупотреблять гостеприимством, поэтому откланяюсь. Он вышел через дверной проём, не оборачиваясь, пока не почувствовал, что очутился в объятиях маленького тела за своей спиной. — Прости меня за все те слова тогда, про то, что это так круто, что ты охотился и убивал людей, — громко всхлипывала Квилла. — Я…