— Наконец-то! — воскликнула Джирни. Эберту Кэйлону удалось произвести на неё впечатление. Обижать или угрожать ему было бесполезно до этого момента. Это был первый раз, когда он издал настоящий звук. — Кроме как ломать собственные ногти, дворяне не должны иметь представления о боли. Именно это делает тебя таким лёгким для допроса. Теперь у нас есть над чем поработать, — она вынула десятисантиметровую зачарованную иглу, пропитанную магией света. Боль исчезла, оставив лишь небольшую струйку крови. — Что это было? — спросил герцог Кэйлон, задыхаясь. — Нервный пучок в твоей дельтовидной мышце. — Делай, что хочешь, ведьма, — ответил он, стиснув зубы. — Если я уже мёртв, мне нечего терять. Ты можешь заставить меня кричать, но я не предам своих товарищей! — Товарищей? Это значит, что они твои приятели из армии, — хихикнула она. Эберт в отчаянии прикусил язык. И тут всё пошло кувырком. — Что касается того, что тебе нечего терять, то я не согласна, — она показала ему свой коммуникационный амулет, нажимая на слишком знакомую руну контакта. — Это руна моего сына! Как она у тебя оказалась? — герцог Кейлон побледнел. — Папа? — раздался детский голос из амулета. — Это ты? Всё в порядке, папа? Джирни нажала на руну во второй раз, завершая вызов. — Ты можешь рассказать всё сейчас или я могу сделать так, чтобы твой сын был зрителем на нашем следующем сеансе. Всё зависит от тебя, — она мягко улыбнулась, понимая, что её добыча смертельно ранена. — Ты чудовище! — Эберт вскочил со стула, пытаясь схватить её. Он поднял свою единственную руку, чтобы защитить жизненно важные органы, как его учили в армии. Джирни в ответ нанесла удар ногой. Стальной носок её ботинка ударил в боковую часть левой коленной чашечки, нарушив равновесие и повредив коленный сустав Эберта. Прежде чем он успел упасть…