— Итак, позвольте мне уточнить, — Лит все еще сомневался в словах Викаса. — Среди группы предателей, которая пытается саботировать работу королевы, есть кто-то, кто водил их за нос, пока готовил эту чуму? Викас кивнул, не сводя глаз с армии ртов в миллиметрах от его кровоточащей плоти. — Чего же хочет этот зачинщик? Какова конечная цель? — зомби приподнял голову Викаса за подбородок, заставляя его посмотреть Литу в глаза. — Я не знаю, — он взвизгнул. Рука, державшая его, была дряблой и липкой, выделяя жидкость разложения при каждом движении. От гнилостного запаха его бы уже стошнило, но в желудке не осталось ничего, кроме желчи. — Тогда откуда ты так много знаешь о своих друзьях и их хозяевах? Мне это кажется только удобной ложью. Викас разразился лихорадочным смехом. Ужасный опыт, который он пережил, будучи схваченным, подвергнутым пыткам и якобы зараженным, уже толкнул его на грань безумия. Наивность Лита, казалось, была той пресловутой соломинкой, которая сломала спину верблюду. — Ха! Ха! Ха! Боги, как мог мой сеньор поверить в то, что кто-то настолько глупый может найти лекарство? Он, должно быть, тоже идиот! Мы мертвы! Мы все мертвы! Лит попытался вывести его из истерики: сначала угрозами, потом пощечинами — но безрезультатно. — Съешьте его яйца, — приказал он, отменяя заклинание, сдерживающие боль. — Пожалуйста, нет! Что угодно, только не это! Мне очень жаль! Я действительно боюсь! — Викас перестал смеяться, агония затопила его конечности, и вид этих слюнявых ртов, приближающихся к его нижним областям, заставил его прийти в себя. — Помни, я всё ещё держу то, что осталось от твоей жизни. Если вы так гордитесь тем, что вы чужие собаки, то ведите себя как собаки. Я говорю «лай» — ты лаешь. Иначе мои друзья научат тебя притворяться мёртвым. Викас служил герцогу…