Дерек очнулся в комнате, которая, несомненно, была больничной. Даже с нечеткой головой и расплывчатым зрением он знал, что есть только одно место, где так много белого. Простыни, шторы, даже стены и потолок были белыми. Он попытался протереть глаза, но обнаружил, что его правая рука прикована наручниками к кровати, а левая так тяжела, что он не мог собраться с силами, чтобы поднять её. «Должно быть, морфий. Или они меня связали, — подумал он. Последнее разумное воспоминание, которое у него было, было о том, как он убил ублюдка, который убил его младшего брата. — Чертовы копы, неужели нельзя было просто дать мне умереть? Я не знаю, из-за повреждения мозга или из-за того, что они сильно накачали меня наркотиками, но это был чертовски хороший сон». Он потряс головой, пытаясь прояснить зрение. «Но это слишком абсурдно даже для сна. Магические силы, мистическая разумная девушка-башня, говорящие животные и королевство в опасности. Не хватало только розовой принцессы, похищенной плюющейся огнём черепахой, чтобы быть ещё нелепее. Либо так, либо я найду свой счастливый конец с девушкой в башне. Чёрт возьми, даже если всё это было у меня в голове, это были самые значимые отношения, которые у меня когда-либо были», — усмехнулся он. [Правда? Я никогда бы не подумала, что ты так обо мне думаешь], — мысленный румянец Солус был настолько силён, что мог преодолеть границу, которую они обычно держали, чтобы отделить свои самые сокровенные мысли. Лит сумел не вскрикнуть от удивления и смущения только потому, что штору отодвинул профессор Манохар, пришедший проверить его состояние. — Как поживает мой пациент? — спросил он. — Помни, единственный приемлемый ответ: «хорошо и становится лучше». Если ты умрешь при мне, то испортишь мою статистику. — Профессор Манохар? — Лит всё ещё приходил в…