Том 2 Глава 34 - Барби Кузина шла сквозь толпу не таясь и не скрываясь, успевая при этом посылать воздушные поцелуи и кокетливые приветствия, на ходу чмокать кого-то в щеку или шутливо грозить пальцем. Сраная хрень! Кузина вела себя так, словно была королевой этого праздника, более того, она знала в лицо едва ли не каждую суку, что ошивалась вокруг «Хексенкесселя» - и для каждой находила какое-нибудь слово. - Скола, шикарное платье! Твоя бабушка не рассердится, обнаружив пропавшие гардины? - Хлоазма! Крошка! Я слышала, тебе вчера порезали в переулке? Нет? Черт, этот блядский город построен на слухах! Когда будут резать, пошли мне приглашение, будь добра, я хочу быть в первом ряду! - Перхта! Прозит, сладкая чертовка! Так бы и задушила тебя! - Свинчатка, ты ли это? Устала соблазнять старых мельников и выбралась в свет? - Вульжа, дрянная ты псина! Не поцелуешь свою любимую сестричку Кузи? Ну и катись нахер, сдалась ты мне! - Лагару! Рванина! В среду как обычно, в «Безголовой Утке»? Но если я еще раз замечу меченую карту, заставлю вас обеих вылизывать мне сапоги! В какую сторону ни повернулась бы Кузина, ее встречали смехом, немудрящими комплиментами и радостным визгом. К ней ластились, ее похвалы ждали, ее шуткам оглушительно смеялись. Это не было наигранным, не было игрой или ловко разыгранным спектаклем. Одним только своим присутствием Кузина разжигала этих беспутных шлюх, заставляя даже самых никчемных и уродливых, на которых не польстился бы и баронский рысак, щерится в улыбках. Музыка из распахнутых дверей била не ровными залпами, как прежде, а в виде сложно устроенной гармоники, но от этого не было легче – грохот стоял столь оглушительный, что Барбаросса мгновенно поплыла – точно целая батарея чудовищных мортир отдавала кому-то остервенелый салют, паля из всех…