Том 2 Глава 31 - Барби Кто-то из мудрецов сказал – адские владыки, создавая человека, не мудрствовали лукаво, а вырезали его ножом из дерева, как лютню. Чувства человека подобны натянутым струнам лютни из сухожилий и конского волоса. Некоторые из них, задеваемые беспрестанно, изо дня в день, звенят так часто, что их звук давно сделался неразличимым и привычным, как гул мошкары под потолком. Другие, напротив, могут молчать всю жизнь, пока не будут пробуждены ото сна каким-то внезапным и удивительным событием. Но есть лишь одно чувство, способное пробудить все струны человеческой души разом – это чувство падения. Устроенное как будто бы бесхитростно и просто, это чувство столь глубоко и сложно, что выразить его не способно ни одно созвучие из всех, что есть в распоряжении императорских миннезингеров, ни одно смешение красок из всех, которые известны художникам, ни одна рифма, ни один, даже самый тонкий, резец по камню. Оттого даже в самой косной и никчемной человеческой душе оно способно разбудить ощущения тысячекратно более яркие и пронзительные, чем самая азартная дуэль или авария на бешено несущемся аутовагене или даже удар молнии. Только падение способно подарить человеку те переживания, которых он не ощутил бы даже проживи обычной жизнью среди смертных пять тысяч лет. Прорастающие изнутри колючей ледяной изморозью легкие. Обмирающие и тающие от ужаса кишки. Глаза, наливающиеся тягучим соленым соком, не способные даже моргнуть. Какие-то натянувшиеся в груди пленки, восторженно и страшно трепещущие, точно паруса, набирающие свежий ветер… «Падение – вот величайшее блаженство из всех, что доступны человеку, - сказал будто бы Бертольд Лауфер, с трудом лязгая размозженными челюстями на смертном одре после того, как его путь с восьмого этажа гостиницы «У красного медведя»…