...Где-то далеко-далеко, в глубинах бесконечного и неизбежного кошмара, ослепительный диск раскаленного солнца омывал барханы* огромной пустыни потоком испепеляющего жара. Пески пустыни были безупречно белыми, а лазурное небо над ними — глубоким и безбрежным, как древний океан, ни единое облачко не омрачало его шелковистых просторов. (*П.П: Барханы — разновидность дюн. По форме напоминают подкову или серп. В поперечном разрезе имеют длинный и пологий наветренный склон и короткий крутой подветренный.) Изнывая от жары, по песку двигалась одинокая фигура. Это была молодая женщина с поразительными серыми глазами, ее кожа была покрыта страшными ожогами, серебристые волосы запачканы кровью и окружены сияющим ореолом отраженного света. На ней были обугленные остатки разбитых доспехов, а в руках она держала сломанный меч, серебряное лезвие которого было сломано и заканчивалось зазубренным краем у самой рукояти. Девушка шла вперед, след ее ног тянулся вдаль и исчезал за горизонтом. Слева от нее было лишь бескрайнее море белых дюн, справа — линия черных гор, которые в конце концов стали границей палящей пустыни. Далеко впереди виднелось дерево с алыми листьями и россыпью чего-то похожего на бледные плоды, свисающие с его широких ветвей. ...Нефис направлялась именно туда. Она должна была добраться до дерева до наступления ночи, или... нет, об этом лучше было даже не думать. Вода давно закончилась, и жажда медленно овладевала ее разумом. Измученное тело превратилось в море боли, но она все еще могла идти. Она все еще могла бороться. Она все еще не хотела сдаваться. ...Через некоторое время дерево стало ближе. Нефис остановилась и уставилась на его белую кору, алые листья и плоды, которые она приняла за фрукты. Но это были не плоды. Вместо них с прекрасных ветвей свисали десятки…