Том 1 Глава 186 «Последняя совесть». Строка стояла отдельно — не часть ласкового письма Бога, а что-то иное. Торопливое. Резкое. Выцарапанное в камне дрожащей, но решительной рукой. Ария провела пальцами по неровным буквам. В тот же миг память Хуана хлынула в голову, разворачиваясь перед глазами, словно старая, выцветшая картина. «Это письмо выгравировал Хуан». Она видела его. Видела, как он неуклюже, сжимая молоток и гвоздь, выбивает эти слова в камне. Его лицо было мокрым от слёз, но рука не дрожала. «Докажи свою совесть?» Хуан сказал, что совесть — единственный посредник между добром и злом. И он проглотил именно её совесть, среди осколков Божьих чувств. Так он стал первой Сиреной. «Если это последняя совесть…» Может ли быть, что он говорил о ней? О самой Ариадне? «Он знал, что я приду сюда?» Это казалось невозможным. Но Ария уже перестала удивляться таким вещам. Она медленно разомкнула губы перед каменными воротами. А-а-а-а-а. Бессмысленное напевание. Без слов. Но одного этого звука оказалось достаточно, чтобы доказать: она — Сирена. Каменные ворота, не поддавшиеся даже грубой силе, вдруг задрожали. Затряслись в предвкушении. Грохот, грохот, грохот, бум. Они открылись. За ними не было сияющей сокровищницы. Только кромешная тьма, из которой сочился ледяной, пробирающий до костей воздух. Лойд обнял Арию крепче, когда она сжалась и задрожала. — Ты в порядке? — Да… Она уставилась на него. Врач, кажется, был прав: Лойд переполнен энергией ян. В его объятиях она могла хоть как-то выдерживать этот чудовищный холод. — Держись крепче. Он двинулся вперёд таким же уверенным, беспрепятственным шагом, как и прежде. И тут же резко отступил. Его нога ступила в пустоту. Под ними зиял бесконечный обрыв. Ещё мгновение и они рухнули бы вниз. В кромешной тьме он не видел даже того,…