Том 2 Глава 30 - Человек, укушенный барракудой Мало мне одной толстой Соренсонихи, теперь вторая жирная тварь из этой миннесотской жопы будет портить мне жизнь! Обложили, лузерши! А еще Мишель меня кинула; задергалась чего-то, грозит полицией и адвокатами, сменила мейл. Все, что от нее осталось, – соренсоновские Утренние страницы, черт бы их побрал! На улице тепло, но сыро после ливня. На мне джинсы с начесом, ремень с заклепками и черная майка. Волосы распущены, из аксессуаров – цепочка с золотым сердечком и такой же браслет. Нацепила, потому что это – его подарок. Из-за него я и начала зависать в этом жутком подвальном баре для одноклеточных на задворках между Вашингтон и Коллинз. Сейчас здесь почти никого, только двое чуваков играют в бильярд и, собственно, он – на своем привычном месте. Да, это Джон Паллота: сидит у стойки, болтает с татуированной барменшей. Небритая щетина, осоловевший взгляд и уже заметное пивное брюхо. Страшно подумать, но еще год назад он был одним из самых классных мужиков, которых можно встретить за всю жизнь. Знаменитая улыбка, правда, пока на месте – глубокая, вкрадчивая, от которой меня кроет даже сильней, чем раньше, причем до такой степени, что я жалким инстинктивным движением поправляю волосы. Джон быстро оглядывает мои украшения, а я секунду смотрю ему прямо в глаза: между нами проносится целый вихрь усталости, боли и былого счастья. Я к таким излияниям оказалась не готова. На Саут-Бич вообще не очень-то принято показывать свои чувства. Я так ошалела, что заказываю водки и воды с газом. После нескольких дежурных фраз разговор, как всегда, возвращается к его несчастью. Мы с недавних пор снова стали общаться, потому что у нас теперь общий враг – Квист, который на выборах нахлобучил Торпа. – Суд по компенсации ничего не даст. – Джон…