Том 1 Глава 44 - Реквием Говорят, что среди экстрасоларианцев есть люди, которые извлекают память, помещают ее в хрустальные фиалы, как мифических джиннов, и затыкают пробкой. Но я не мог прибегнуть к их услугам – иначе перестал бы быть собой. Когда-то я говорил, что человек есть сумма воспоминаний, и до сих пор придерживаюсь этого мнения. Отсечь воспоминания, какими бы дурными они ни были, означает отсечь часть себя. Часть меня умерла и осталась на Перфугиуме с Валкой. Она будет пребывать там, пока перфугианское солнце не лопнет и не поглотит эту несчастную планету. Шрамы, оставшиеся в том участке памяти, где когда-то жила Валка, тоже являются частью меня; они – достойная плата за ту честь, какой для меня было знакомство с ней. Наша совместная жизнь. Я ни за что от них не избавлюсь. В Тавросе, в Демархии, тоже умеют лишать воспоминаний. Когда я возил туда Валку после встречи с Урбейном на Беренике, ее сородичи пытались вылечить ее, удалить червя, обвившегося вокруг ее мозга. Как я уже писал, у них не получилось. Им удалось лишь обездвижить вирус Урбейна. Валка была спасена, но неприятные симптомы – шрамы – остались. Нам предложили другое решение: полностью переписать ее нейронное кружево, уничтожив все, кем она когда-либо была, воссоздать ее с чистого листа, вновь сделать свободным и здоровым – но совершенно другим – человеком. В теле Валки поселилась бы другая женщина. Валка отказалась и возмутилась, когда они попытались настоять на своем. Она приняла решение жить с болью, с воспоминаниями о злодеяниях Урбейна, с припадками и еженощным риском задушить себя своей же рукой. Мог ли я проявить малодушие? Мог ли я хоть что-нибудь сделать? Мы встретились с джаддианской армадой и высадились на «Мнемон». Император со свитой быстро покинули «Ашкелон», и я остался один, всеми…