Увидев пернатую змею в глубинах тумана, Азик на мгновение остолбенел, а после дёрнулся, ощутив пронзающую, как от мощного удара клином в висок, боль. Эта боль заставила его разглядеть раздробленные осколки видений, что постепенно собирались в общую картину: лицо змеи, что похоже на его вплоть до мельчайших черт; вид безжизненной земли с несчисленным множеством мёртвых тел; парящие тучи из черепов разных рас; вырывающиеся из земли тёмные бугристые щупальца с рыбьими глазами на концах. И, наконец, сцена того, как его полупрозрачное духовное тело насильно вытащило из его же тела. И нечто с пылающими бледным огнём глазами, смотря на духовное тело Азика, взмахнуло белым пером в жёлтом масле и рассекло надвое его. Одна часть духовного тела улетело в облако из черепов, а вторая слилась с золотым украшением, появившимся из воздуха, и с ним вместе вернулось в изначальное тело, окружённое бледным пламенем. Каждая сцена, каждый осколок его прошлого был подобен тяжёлому молоту, что раз за разом бил по сознанию Архонта. Азик схватился за голову и рухнул на колени, едва терпя эту боль, но в какой-то момент он полностью распластался на лестнице, цепляясь за остатки сознания. Он вспомнил, он вспомнил и понял, почему раз за разом он умирал и раз за разом возрождался, почему он каждый раз терял воспоминания, но находил их вновь и вновь – его душа была неполной! А крылатый змей в тумане был осколком его души, это и был он сам, но другой! Возникло это из-за действий Смерти перед падением. Есть Сшивание душ, а есть Расщепление. В тот момент, когда могущественный, но уже безумный, Смерть предвидел свой конец, то возжелал не умирать. И потому схватил и разделил душу своего собственного ребёнка, Архонта Смерти Баламской Империи, и заменил половину на предмет-заменитель. Непонятно было,…