Как только это было сказано, Германа быстро обвили невидимые нити, окутывая его в подобие кокона. Однако фигура в одеяниях священнослужителя истончилась, превратившись в фигурку из бумаги, покрытую ржавчиной. Клейн же, оказавшись снаружи мельницы, со всех ног припустил вглубь города. Он был тем человеком, кто видел Вечно Пылающее Солнце в его истинном обличии и выжил, потому обладал некоторым сопротивлением к атакам по Духовному телу и к потере контроля, вызванное обличьем Мистического существа. К тому же, Панатийя была неполноценным Мифическим существом, что позволило Клейну даже без помощи тумана превозмочь боль. Подавляя изменения в теле, Клейн почувствовал, что был поражён болезнью, и при падении сильным кашлем скрыл применение Бумажной фигурки, что не была мистическим предметом и не обладала духовностью. Кукловод взял с собой большой их запас, не боясь, что они могут вызвать реакцию ядра печати Врат Чаниса. Убегая, Клейн щёлкнул пальцами, поджигая рассыпанную по мельнице муку. Раздался взрыв. С грохотом рухнул ветряк. От взрывной волны и пламени фигура Панатийи постепенно разваливалась на кусочки, подобно разбитому зеркалу. Но в тот же миг она оказалась позади Клейна, а её волосы вздыбились и рванули к молодому человеку, однако тот щелчком пальцев поджог листья на дереве позади себя, после чего велел Сенору Зеркальным прыжком оказаться в окне двухэтажного дома, чтобы тот отразился в глазах этой страшной женщины для полного удержания Призраком. Сам же Клейн, окутавшись алыми языками, переместился на десять метров прочь. И тут же в подобных драгоценным огранённым камням глазах Панатийи отразились фигуры в старой треуголке и бордовом кителе, что накладывались друг на друга и создавали хаос. Без промедления, Клейн велел Сенору прыгнуть с окна и принять обличье…