Аарон, услышав толкования его кошмара и заверения Клейна, решил пронаблюдать, будут ли его еще посещать подобного рода страшные сны. После того, как знаменитый хирург, улыбаясь, вышел за дверь, Клейн тут же нахмурился и о чем-то серьезно задумался. С его толкованием сновидения все было в порядке. Черная башня, всевозможные двери и стены, как олицетворения преград на пути Аарона. Была даже гигантская серебряная змея, символизировавшая страхи Уилла Осептина и его переживания, как беспомощного дитя. Загвоздка заключилась в том, что подобное «откровение» едва ли могло само по себе родиться в уме, даже столь обеспокоенного врача. В противном случае, кошмары бы снились ему еще задолго до того, как он нашел бумажного журавлика. Поэтому Клейн заподозрил, что ужас на доктора наслало как раз незатейливое с виду оригами! Клейн активировал свое Духовное Зрение, чтобы внимательно осмотреть это изделие, но не обнаружил в нем и капли духовности. Однако, его восприятие и интуиция подсказывали ему, что в сложенном листе бумаги, в виде птицы, таилось что-то необычное. Некая магия, что своей иллюзорностью не позволяла сходу добраться до самой сути, до чего-то достойного трепета и почтения — судьбы. Этот ребенок… Уилл Осептин… Он не так уж и прост… Кажется, не карта таро все это время была достойна моего внимания, но он сам… Гигантская серебряная змея — символ опасности, связанный с несчастьем, удачей и иными силами. А что, если этот мальчик Потусторонний из Пути Монстра?А что, если он Змей Меркурий? — Дал волю воображению Клейн. Затем он обратился к вопросу о том, как мог наслаться человеку сон. Клейн уже достаточно преуспел на поприще мистицизма, чтобы подобного плана вопросы не вызывали у него трудностей. Ему в голову быстро пришла идея. Первое, что нужно сделать, так это исключить…