[Обычно долго не живут? Рады, что я ещё жив? Удачно, что увидели меня живым?] Клейн вздрогнул и сделал два быстрых шага к двери. Он хотел догнать офицеров и попросить защиты. Но коснувшись ручки двери, задумался. [Если, как сказал тот офицер, всё так страшно, почему меня не защищают? Ведь я важный свидетель и ключ к происходящему. Халатность? Или наживка?] На ум пришли всевозможные варианты, заставляя, подозревать полицию в том, что офицеры тайно наблюдают за ним. Он успокоился и отогнал панику. Клейн медленно открыл дверь и притворился испуганным: - Вы же меня защитите, верно? Па. Па. Па. Ему никто не ответил, а стук каблуков по лестнице даже не замедлился. “Я верю! Вы меня защитите”, - вновь крикнул Клейн. Он пытался казаться обычным человеком, который угодил в опасную ситуацию. Звук шагов затих вдали, и вскоре комната погрузилась в тишину. Клейн хрюкнул и мысленно засмеялся. [Слишком явно! Дрянные актёры!] Он не погнался за офицерами. Вместо этого он развернулся и закрыл дверь. В течение нескольких часов Клейн демонстрировал смятение, волнение и беспокойство. Вокруг никого не было, но Клейн не расслаблялся. [Это называется - “Работа актера над собой”]1 Он мысленно рассмеялся. Солнце склонилось к западу и окрасило облака в красный цвет. Жители дома один за другим возвращались в свои комнаты. Наконец, Клейн подумал о чём-то другом. [Мелисса, как раз, должна выйти с последнего урока] Клейн повернулся к буржуйке. Одним быстрым движением он поднял чайник, разворошил уголь и достал револьвер. Не задерживаясь ни на мгновение, Клейн метнулся к кровати, к месту, где ламели крепились к корпусу. Засунув револьвер между ламелью и корпусом, Клейн выпрямился и замер в ожидании. Он боялся, что полиция выломает дверь и ворвётся в комнату с оружием наперевес. Если бы это был обычный…