Том 1 Глава 4 - Погоня — Мгх! — сдавленно застонал я, поднявшись и потирая ушибленное плечо. Конечности двигаются, ничего не сломано. Значит, обошлось без серьезных травм, отделался испугом. Сидя на земле и потирая саднящие места, я созерцал рассвет. Багровые лучи окрашивали синеву нового для меня мира, кардинально его изменяя. Легкий туман, словно впитывая эти цвета, приобретал слабый пурпурный оттенок. Насекомые и ночные обитатели неспешно умолкали и отправлялись отдыхать до новых сумерек. Птичье многоголосье пробуждало лес и возвещало о новом дне. Залюбовавшись нежными бликами, на время позабыл о боли. Похоже, проспал я дольше, чем казалось изначально, но глаза по-прежнему слипались, а голова гудела. Хотелось поскорее умыться и нежиться в солнечной ванне, — слишком уж прохладная и сырая выдалась ночь. Озноб до сих пор волнами перетекал по коже, заставляя подрагивать. В очередной из таких моментов живот громко заурчал и желудок, казалось, скрутился в бараний рог. Боль от голода вернула к реальности. Нужно поесть. Только что? И вдруг, — как удар током, — вспомнился минувший сон. Как ни странно, ощущения и отрывки из сна отчетливо отпечатались в сознании. Сродни мышечной памяти, словно лично и неоднократно пережитый опыт. Настолько, что и через силу не могу усомниться в съедобности ягод. Сродни фундаментальной истине — как инстинкт предков, с молоком матери заложенный глубоко в генах. Возможно, стоило еще вчера отведать местный деликатес. Видел же, как обглоданы кусты, но не решался, ведь что для одних пища — для других яд. Это относится даже к существам одного вида, к людям, — не у всех железный желудок — что уж говорить о разнице расовых видов? Но сон и сильный голод стерли все отголоски настороженности, и я поднялся в путь. Точнее, попытался, но с кряхтением осел…