Том 4 Глава 22 - Долгий день Мантикора, разъярённая тем, что я не падаю, не кричу, не сдаюсь, сделала что-то странное: она бросилась вперёд без подготовки, без расчёта, просто на силе и гневе. Я увидел, как её лапы отрываются от песка, как хвост дёргается, готовясь выпустить жала, и понял: сейчас. Я не стал уходить. Вместо этого шагнул навстречу, поднырнул под удар когтей, и, используя инерцию её прыжка, ударил снизу вверх, целясь не в тело, а в сустав передней лапы. Клинок, наполненный маной вошёл в плоть, мантикора взвыла, её прыжок превратился в падение, и она рухнула на песок, тяжело, с грохотом, который прокатился по арене, как раскат грома. Толпа на трибунах взревела — на этот раз не от ужаса, а от восторга. Люди кричали, хлопали, кто-то даже бросал вниз монеты, будто это был не бой, а представление. Я отступил, держа клинок перед собой, и смотрел, как мантикора поднимается, опираясь на три лапы, а четвёртая висит, бесполезная и кровоточащая. — Ты… — прохрипела она, и её человеческая морда искривилась в гримасе, которую можно было бы назвать болью, если бы в ней не было столько ярости. — Ты сломал мне лапу. — Хех. Зато теперь мы в расчёте… Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как адреналин постепенно уходит, уступая место усталости и боли. Но знал: бой ещё не закончен. Мантикора поднялась, опираясь на оставшиеся лапы, и посмотрела так, будто пыталась запомнить моё лицо, чтобы потом найти и отомстить. — Ты думаешь, что победил, — прошептала она, и голос её теперь был тихим, но от этого не менее страшным. — Но ты не победил. Ты просто отсрочил неизбежное. И тут она сделала то, чего я не ожидал. Она не бросилась в атаку, не выпустила жала. Она просто… заговорила. Но не со мной. Она заговорила с ареной. — Земля, — прошептала она. — Слышишь меня? Дай мне силу. Дай мне…