Глава 28: Ян Лейнрант (2) Бам! Бам! Бам! Было время, когда вечернее зарево висело над горизонтом, рассыпая ослепительно многокрасочные оттенки по небу. Стена на втором этаже поместья Лейнрант оглашалась чистым звуком ударов молотка. «А-а-а!» …Вместе с ним раздался крик Яна, размозжившего собственный палец вместо гвоздя. «Нет, серьёзно, какой безумец заставляет слепого заниматься стройкой?!» «Тогда не надо было её ломать с самого начала». «А что, мне в моём возрасте спускаться по лестнице?! У великого Яна Лейнранта есть гордость!» «Какая гордость у разыскиваемого преступника?» Пока я наблюдал за этими братьями, препиравшимися друг с другом с раннего утра, голос влился в мою голову. «Эти сопляки и правда ничуть не изменились, даже перевалив за пятьдесят». Это был Рудель, отец двух братьев, ставший теперь Рыцарем Смерти. “Говорили, что ты умер, когда Хейнкель был молод, примерно когда ему исполнилось двадцать”. Вспоминая годы его рождения и смерти, я отпил глоток чая. «Ты, возможно, нечасто видел Хейнкеля, но Яна-то ты, должно быть, видел часто, да?» «Впервые вижу, чтобы он так дурачился. Если бы не ты, я бы никогда не увидел такого зрелища». Рудель, смотревший на двух детей, уже переваливших за пятьдесят и приближавшихся к шестидесяти, рассмеялся вслух. Будто озадаченный, будто опустошённый. Даже так, отцовский взгляд, каким он смотрел на них двоих, был полон гордости. «Серьёзно… Они ничем не отличаются от тех, какими были в молодости». «…Вот как». Отвечая на его слова, я отпил ещё глоток чая. Не все души, остающиеся в мире живых, обладают самосознанием. То, что остаётся в душе, — это её личность как индивида и обрывки неутолённой горечи из её жизни. Дать этой душе эго и придать форму её желаниям — вот роль Некроманта. “Некромант проявляет силу, используя души, а взамен…