«Нет! Ни в коем случае! Артур! Ты знаешь, как опасно становиться авантюристом? Ты только что вернулся после того, как мы все думали, что ты погиб, и теперь ты говоришь, что хочешь пойти и убиться там? Ни за что! Абсолютно нет!» Моя мама была на грани слез, когда говорила это. Она никогда не умела контролировать свои эмоции. Элеонора была рядом с ней, вцепившись в её ногу. «Мама, не сердись. Брат не плохой человек! Уууу... Мама, не плачь». Директор Гудскай покинула усадьбу после моего заявления. Я мог сказать, что она всё ещё хотела задать мне много вопросов, но мы откланялись, чтобы поговорить по-семейному. Сейчас мы находились в комнате моих родителей, причем мама стояла передо мной, запрещая мне даже думать о том, чтобы делать что-то хоть отдаленно опасное. Отец был немного более рассудительным. Я мог сказать, что ему тоже не нравилась эта идея, но он не видел никаких причин для того, чтобы я не становился искателем приключений, кроме моего возраста. Я не собирался спорить с матерью. Она говорила всё это, потому что беспокоилась, и я никогда не мог винить её за это. Это было то, чего я ожидал, и я хотел постепенно подвести её к этой идее, но встреча с директором Гудскай сбила все сроки. После молчания, которое длилось всё это время, мой отец наконец заговорил. «Дорогая, давай хотя бы выслушаем Артура. Я не говорю, что согласен, чтобы он стал искателем приключений, но не думаешь ли ты, что мы должны хотя бы выслушать его?» «Как ты можешь говорить такое после того, что случилось в тот день!» — кричала моя мать, разразившись рыданиями. Я посмотрел на отца в поисках ответа, интересуясь, о чём она говорит, но он просто покачал головой и утешил маму. Прошло, кажется, около часа, прежде чем она успокоилась достаточно, чтобы мы снова смогли говорить. Я схватил маму за руки.…