От лица Эмили Уотскен. Металлический звон откинутого засова моей двери вывел меня из состояния утренней дремоты. За ночь я просыпалась столько раз, что трудно было сказать, сплю я или бодрствую, но в тот момент, когда Олеандр Брон толкнул мою дверь, распахнув ее на скрипучих петлях, я проснулась так резко, как будто кто-то вылил на меня ведро наэлектризованной ледяной воды. Дрожь пробежала по моему телу, когда я перевернулась и увидела, что на меня смотрит Олеандр Брон, алакрийский учёный. Инстинктивно мои руки ухватились за верхнюю часть тонкого одеяла — моего единственного источника тепла в прохладных туннелях Вильдорала — и натянули его до подбородка. Это привело к тому, что одеяло открыло мои босые ноги, выставив их на прохладный воздух, что было почти бессмысленно, так как на мне все еще была моя одежда с прошлого дня. Брон усмехнулся. Его худое, заостренное лицо делало его похожим на крысу в черном парике. Моя щека дернулась, когда я подавила улыбку, от чего глаза Брона сузились. Одна из его тонких, похожих на когти рук протянулась и сорвала одеяло. Он бросил его на землю и повернулся к двери. «Вставай, девочка. Пришло время заняться ежедневными делами. Если ты попытаешься сбежать или как-то помешаешь нашим усилиям, ты будешь...» ‘Судима за тяжкие преступления и казнена’, — эхом прозвучало у меня в голове. Более высоким, тонким голосом, почти шепотом, он сказал себе: «Почему этот безумец Гидеон продолжает настаивать на пользе этого ребенка, я никогда не пойму. Клянусь Вритрой...» Застонав, я скатилась с кровати и поставила босые ноги на холодный каменный пол. Голова болела от недосыпания, а тело скрипело так, словно мне было сто лет, — вероятно, от того, что я несколько недель спала на плохонькой кровати, которую мне дали. Брон нетерпеливо ждал возле моей…