Том 1 Глава 3 - Сегодня мы живы... Георг проснулся от того, что не мог дышать. Он сел на койке, хватая ртом воздух, и первые несколько секунд не понимал, где находится. Барак тонул в сером предрассветном полумраке, и все было как обычно: храп рабочих, скрип половиц, далекий гул котельной. Но что-то давило на грудь — не физически, а глубже, словно сам воздух сгустился и стал вязким, как та смола, которую они заливали в смеситель. Фронтовики называли это «окопным чувством» — когда еще ничего не случилось, но твоя кровь уже знает: случится. Обязательно. Скоро. Он спустил ноги с койки и только теперь заметил, что правая ладонь сжата в кулак. Он разжал пальцы — на ладони отпечатались глубокие следы от ногтей. Оказывается, он сжимал кулак всю ночь. Внизу Алекс уже не спал. Он сидел на краю своей постели, полностью одетый, и смотрел на свои руки так, словно видел их впервые. Его светлые волосы, обычно торчащие в разные стороны, были прилизаны — значит, он уже успел сходить к умывальнику. Значит, проснулся давно. — Тоже чувствуешь? — спросил он, не поднимая глаз. — Чувствую, — Георг спустился вниз и начал натягивать робу. — Как перед артобстрелом. Помнишь, я рассказывал? Когда сидишь в окопе, и тишина такая, что слышно, как у мыши сердце бьется. А через минуту — ад. — У меня такое с ночи, — Алекс наконец поднял взгляд, и Георг увидел, что глаза у друга красные, воспаленные. — Я не спал. Совсем. Лежал и слушал. Знаешь, что странно? Цех молчит. Уже час как должен был запуститься, а он молчит. Георг прислушался. Действительно — ни привычного гула холодильников, ни визга дробилок. Только ветер за окном да отдаленный, какой-то неестественный звук — не то стон, не то пение, доносящееся словно бы сразу отовсюду и ниоткуда. — Может, авария? — предположил он. — Или ремонт? — Без…