Том 1 Глава 15 - Кучино — Железнодорожная Кучино — Железнодорожная Но сначала всё-таки к ней. Сначала — к ней! Увидеть её на перроне, с косой от попы до затылка, и от волнения зардеться, и вспыхнуть, и напиться в лёжку, и пастись, пастись между лилиями — ровно столько, чтобы до смерти изнемочь! Принеси запястья, ожерелья, шёлк и бархат, жемчуг и алмазы, я хочу одеться королевой, потому что мой король вернулся! Эта девушка — вовсе не девушка! Эта искусительница — не девушка, а баллада ля бемоль мажор! Эта женщина, эта рыжая стервоза — не женщина, а волхвование! Вы спросите: да где ты, Веничка, её откопал, и откуда она взялась, эта рыжая сука? И может ли в Петушках быть что-нибудь путное? „Может!” — говорю я вам, и говорю так громко, что вздрагивают и Москва, и Петушки. В Москве — нет, в Москве не может быть, а в Петушках — может! Ну, так что же, что „сука”? Зато какая гармоническая сука! А если вам интересно, где и как я её откопал, если интересно — слушайте, бесстыдники, я вам всё расскажу. В Петушках, как я уже вам говорил, жасмин не отцветает и птичье пение не молкнет. Вот и в этот день, ровно двенадцать недель тому назад, были птички и был жасмин. А ещё был день рождения непонятно у кого. И ещё — была бездна всякого спиртного: не то десять бутылок, не то двенадцать бутылок, не то двадцать пять. И было всё, чего может пожелать человек, выпивший столько спиртного: то есть, решительно всё, от разливного пива до бутылочного. А ещё — спросите вы? А ещё что было? А ещё — было два мужичка, и были три косеющих твари, одна пьянее другой, и дым коромыслом, и ахинея. Больше, как будто, ничего не было. И я разбавлял и пил, разбавлял „российскую” „жигулёвским” пивом и глядел на этих „троих” и что-то в них прозревал. Что именно я прозревал в них, не могу сказать, а поэтому…