Том 1 Глава 62 К тому же... Сам себе он был отвратителен — настолько отличался от того, каким был в детстве. А Регина, встретившая его через десять лет, смотрела на него с брезгливостью и жалостью. Даже когда он кричал и вёл себя грубо, внутри Фридман сгнивал заживо. За десятки просмотров пьесы Кэролайн научилась это понимать. Поэтому, наверное... Кэролайн часто моргала. Не знаю почему, но каждый раз, когда я вижу Фридмана, у меня такое чувство. Как раненый зверь становится свирепее. Каждый раз, когда Кэролайн видела Фридмана, который вёл себя жестоко, она испытывала к нему сострадание. Поэтому и сейчас она не могла произнести свою реплику и просто смотрела на него. — ...Ты... Она уже открыла рот, чтобы произнести следующую фразу, но замерла. Следующей должна была говорить она, но Фридман опередил её. Следующей репликой Регины должно было быть: «Почему ты так изменился?» Но Эйден в образе Фридмана пропустил её и шагнул к Кэролайн. Большая мозолистая рука указала на неё, как обвинение. — Ты меня жалеешь. Кэролайн сглотнула. Даже когда реплика была пропущена, предупреждающий треугольник не появился. Это значило, что даже её отклонение от сценария оставалось в рамках характера. Что она не нарушила погружение Эйдена в роль. — А, ну... я... — Что? Не ожидала, что я так живу? Фридман шагнул ближе, его голос был полон ярости. Он подошёл почти вплотную, носки ботинок почти касались её обуви. Кэролайн опустила взгляд и сделала шаг назад. Зазор между её шлёпанцами и его ботинками снова сузился до ширины ногтя. Ещё шаг назад. Но Фридман снова придвинулся вплотную. Когда это повторилось несколько раз, Кэролайн почувствовала спиной твёрдую стену. Он полностью закрыл от неё свет, нависнув тенью, — и она ощутила насыщенный аромат, исходящий от него. Запах роз и устриц — элегантный,…