Том 1 Глава 37 Неожиданное оскорбление застыло на лице Каллиопы, как холодный лед. Но госпожа Сахарине, лишь мягко улыбнувшись, убрала руку, и это жесткое молчание было похоже на приговор. В глазах Каллиопы мелькнуло отчаяние, в котором отражались смутные и болезненные воспоминания прошлого. В этот момент они слились в одну яростную мелодию, как если бы сама музыка становилась бурей. Чем сильнее становились её эмоции, тем более жестокой и неудержимой становилась эта музыка. Ветер завыл, словно присоединившись к её невыносимой боли. Осознав, что её изгоняют, Каллиопа схватилась за подол платья госпожи Сахарине, моля о пощаде. Но вместо того, чтобы услышать хоть одно утешительное слово, она получила лишь холодное презрение. И это презрение было как удар, словно мир отвернулся от неё. Лес, словно ощущая её боль, завыл, как живое существо, что лишилось своих слёз. Она же не смогла позволить себе ни одной слезы, будто сама природа плакала вместо неё. Когда её сердце стонало от унижения, она, не задумываясь, ответила на вопрос, как она может унижаться после такого оскорбления: «Да». Освободившись от накипевших эмоций, она почувствовала странное облегчение. Песню, напоминавшую рыдания, которая заполнила её душу, сменил глубокий вздох, и Каллиопа подняла голову. Она осознала, что гордость не может спасти её мать. И этот простый, но тяжёлый вывод прорезал её душу, как нож. Ветер нежно играл с её волосами, лаская их, как забытое прикосновение. Это ощущение было странным, почти щекотным, но оно не могло заглушить бурю, бушующую в её груди. Лишь слабая улыбка появилась на её губах, когда она встретилась с этим чувством, которое было столь противоречивым и трудно сдерживаемым. Она хотела бы провести немного больше времени в одиночестве, насладиться тишиной своей боли, но понимала,…