Том 25 Глава 8 - Не моя это роль Не моя это роль ПЕРЕВОД НЕ МОЙ. АВТОР ПОЖЕЛАЛ ОСТАТЬСЯ АНОНИМНЫМ Если не считать тех пород, что поют по ночам, здешние лесные птицы до рассвета молчали. Но стоило небу начать белеть, как одна за другой они принялись щебетать, посвистывать, перекликаться — будто состязались между собой. Впрочем, может, так оно и было: одни заявляли о себе голосом, другие этим голосом отгоняли чужаков. Один крик отзывался на другой, и временами казалось, что птицы не то спорят, не то поют хором. Слушать это было занятно. Даже завораживало. Только заслушиваться было некогда. Когда солнце уже поднималось, Харухиро и остальные вышли из леса к речной отмели. На рассветном галечнике и на мелководье тут и там валялись каменные существа. Они старались не подходить близко — хотя, быть может, те просто спали. Все четверо умылись холодной речной водой и прополоскали рот. Тата пил жадно, большими глотками. Харухиро тоже попробовал — глоток, другой, — и ничего, кроме «хорошая вода», сказать о ней было нельзя. Питьевой воды, которую они взяли с Ковчега, оставалось на одну флягу. Остальные три они вылили и наполнили заново, речной. Йори и Риё пить из реки не стали. Видимо, опасались, что если занемогут, путешествие пойдет наперекосяк. Предосторожность разумная, спору нет, но выдержка у них была достойная уважения. Будь Харухиро в их годы, он наверняка махнул бы рукой — мол, ничего страшного, — и напился бы до отвала. Пора бы, наверное, развести огонь. Но моритч все-таки не давали покоя. Они перекусили сухим пайком и вернулись в лес. Едва успели двинуться дальше, как Йори сказала: — Что-то не так, нет? И правда: до выхода к реке лес был одним, а теперь стал другим. Он заметно посветлел, и одно это могло многое менять. Но все же птичий гомон звучал иначе. Раньше он был…