Том 2 Глава 27 Он был уверен, что Мунн примет его угрозу со всей серьезностью, но все же, подходя к своему дому, постоянно высматривал следы чужого присутствия. Маан знал, что, если засада организована по всем правилам, он вряд ли обнаружит ее до того, как над ухом негромко клацнет взведенный курок. Вопрос был только в том, раскусил ли Мунн его блеф, станет ли он рисковать. Маан решил, что нет. Но инстинкты были сильнее: он приглядывался к прохожим, наблюдал за проезжающими машинами, замечал каждое открытое окно в соседских домах. Улица была пустынна: даже в престижном жилом блоке в будний день обитатели ходят на службу. Но все же, к самому дому Маан подошел закоулками, почти той же дорогой, которой и бежал из него. Никаких следов произошедшего не встретилось ему по пути: сломанные им ограды и заборы были аккуратно восстановлены, и даже цветочные грядки имели непотревоженный, безмятежный вид. Этот мир постарался быстро забыть Джата Маана. Но когда Маан увидел родные стены, сердце все же тревожно екнуло в груди, точно по нему стукнули легеньким серебряным молоточком. Смотреть на свой дом после всего, что произошло, было нелегко. В конце концов, он долго был частью жизни Джата Маана. А теперь этой жизни нет, и все, что от нее осталось — висящая мешком на плечах чужая одежда, твердая сталь в кармане, и ощущение того, что скоро все закончится. Уже навсегда. Глупая затея. Он мог бы поверить Мунну, сдаться без всяких условий, и окончить все это представление куда раньше. Но не сделал этого. В последний раз решил пойти на принцип. Диктовать свою волю всемогущему Мунну. То ли тщеславие сыграло, то ли нервы… Входной двери не было, на петлях висели лишь осколки пластика. Обломки убрали, но дом все равно выглядел разоренным, брошенным. Как мертвое каменное животное, приткнувшееся…