Том 1 Глава 25 - До миллионера — всего ничего То ли бешеный успех песни придал Лян Цзыюаню храбрости, то ли видео из раздела жёсткой пародии на Bilibili задели его артистическую натуру, но в последнее время парень отпустил себя вразнос: частота его импровизированных концертов в комнате росла, а громкость становилась всё внушительнее. И ладно бы просто горланил — так нет же: ему кровь из носу требовалось исполнять те самые авторские опусы, что он изобрёл по щелчку пальцев, снабжая их никем не понимаемыми виршами, и величал всё это «искусством». Порой Хао Юнь даже думал, что в своём умении невозмутимо, будто никого вокруг нет, гнуть своё — этот тип в каком-то смысле тоже по-своему силён. По крайней мере, он довёл до абсолюта известную максиму: «Если я сам не чувствую неловкости, то неловко — вам»[^1]. Глядя на братца Цзыюаня с искренним лицом, Хао Юнь всё-таки не сдержался и попробовал вразумить: — Брат, может, всё-таки споёшь «Цветы, увядающие в дымке»? Я в прошлый раз слышал, как ты играл, — довольно приятно… Почему перестал? Лян Цзыюань не поднял головы, а руки его не замедлились ни на миг. — То, что уже освоено, можно играть тысячу, десять тысяч раз — и всё равно не превзойти самого себя… Я хочу творить свою собственную музыку. Хао Юнь: «…» Чжэн Сюэцянь: «…» Мамочки, и до чего же он горазд выпендриваться! Однако, к немалому изумлению Хао Юня, во всей комнате, кроме него самого, похоже, никто так и не раскусил, что Цянь Юань — это его альтер-эго[^2]? Да и сам Лян Цзыюань был достаточно скрытен, чтобы ни единой душе не проболтаться, что он и есть тот самый Цянь Юань. То ли ему и впрямь были безразличны слава и деньги, то ли просто какой-то винтик в голове сидел криво. За все эти дни единственным, кто ни разу не пожаловался на шум, был забегавший из соседней комнаты…