Том 1 Глава 20 - Слова и музыка — на все сто! Обнаружив, что желанную мелодию кто‑то опередил, заполнив её словами, Лин Яньчуань ощутил, будто в голове зазвенело. Дрожащей рукой он сжал мышь, в сердце кипела обида — и всё же он нажал кнопку воспроизведения. Вскоре в уши полились изысканные вступительные аккорды. Мысль о том, что первоклассную мелодию испортили третьесортными словами, едва не заставила его расплакаться. Однако… Слёзы так и не пролились. Они застыли на лице вместе с изначальной горечью. — …Пышная суета растворяется в пустоте, оставляя лишь бренность мира. «Что?!» Неужели неплохо? — Мечта холодна, как лёд, и кружит в вечном круге человеческих страстей. Указательный палец невольно отбивал ритм по столу. Ошеломлённый Лин Яньчуань не удержался — тихо подпевал. — Как ты и предвидел… — Жизнь и смерть — лишь ожидание. — Ожидание, кружащее сквозь годы… Капли мелодии, словно дождь на каменных плитах, вели к древним воротам Лояна, покрытым патиной времени. Словно поэма, слова песни рисовали образы чернилами на мокрой бумаге — очерчивали фигуру у ворот и бесконечное ожидание сквозь века. Хотя произношение было нечётким, это неожиданно шло песне. Идеально передавало сдавленную боль прошлого. Идеально выражало то, что не вместили страницы истории. Последние ноты, затухающие на звуке «си», несли особую прохладу — Лин Яньчуаню казалось, будто ледяной дождь стекает по его коже. Невольно закрыв глаза, он полностью погрузился в музыку — и в картину, которую она рисовала. Сквозь туман дождя он словно видел странника, вернувшегося домой. Видел одинокий древний храм. И могилу под дождём… Песня закончилась. Лин Яньчуань долго сидел в кресле, застыв. Прошло немало минут, прежде чем он молча снова нажал «воспроизвести». Сколько раз он прокрутил трек, он не помнил. Наконец,…