С тех пор как Доминик Лайонхарт, бывший глава Совета старейшин, умер, Кармен Лайонхарт стала самым сильным членом клана Лайонхарт. Или, по крайней мере, так считала общественность. Так что, исходя из этого, выбор Ортуса был рациональным и разумным. Каким бы сильным он ни был для своего возраста, по крайней мере, на данный момент, Юджин всё ещё был моложе сына Ортуса. Хотя, конечно, - мастерство, которое Юджин продемонстрировал на Рыцарском марше, было выдающимся. Однако, что, если бы герцог Хельмута, Гавид Линдман, решился принять вызов? Действительно ли меч Юджина сможет оказать какое-либо давление на Гавида? Ортус сомневался в этом, и подобные мысли оставляли в его движениях томительную нерешительность, которая должна была повлиять на предстоящий поединок. Была ли это та ситуация, когда ему всё же следовало не опускать руки? Должен ли он попытаться подчинить себе Юджина? Или он должен стремиться к убийству? Но колебания Ортуса длились недолго. В конце концов, это была внезапная атака. Он не знал их причин, по которым они так поступают. Но он не мог позволить себе сдерживаться. Ортус не был настолько милосердным человеком, чтобы позволить себе время на обдумывание мотивов врагов, внезапно напавших на него. Вытянутые руки Ортуса были окутаны маной. Его мощная мана, пропитанная намерением сокрушить и дезинтегрировать всё, к чему она прикасалась, потрескивала, излучая яркий свет. Заметив нерешительность Ортуса, Юджин успел подумать о двух вещах. «Наглый ублюдок». Как Ортус смеет колебаться, стоя перед ним? «Но за это спасибо». Это было определенно неприятно, когда на тебя смотрят свысока. Однако даже Юджин чувствовал, что для Ортуса это была разумная оценка. Его противником был Ортус, великий герцог Шимуина, чьим прозвищем был “Первый из рыцарей”. Когда бы ни заходила…