Мучительная боль, заставлявшая Юджина стискивать зубы, постепенно становилась всё более терпимой, и с каждой пульсацией шум, раздававшийся внутри, казалось, отдалялся всё дальше. Бум, бум, бум... Это ощущение отнюдь не было утешительным. Независимо от того, предназначался ли ритуал для того, чтобы что-то открыть или разбить, сам акт "стука" приносил свои мучения. Однако концентрация Юджина затмевала невероятную боль. Если он хотел использовать этот примитивный метод в полной мере, ему нужно было идеально синхронизироваться с Сиенной. Это означало, что он не мог довольствоваться простым наблюдением за магией и потоком маны от Сиенны. Но вместо этого Юджин тоже должен был использовать Формулу Белого Пламени в унисон с этим потоком. Постепенно Юджин погружался в поток маны. С самого начала он держал глаза закрытыми, но в какой-то момент даже сквозь закрытые веки начал воспринимать мерцание пламени. Пламя, которое он видел, было не характерным белым пламенем Формулы Белого Пламени, а скорее фиолетовым оттенком его уникального пламени. Хотя его глаза оставались закрытыми, Юджин фиксировал внимание на колыхании фиолетового пламени. Бум, бум. С каждым ударом пламя танцевало то там, то здесь. Юджин позаботился о том, чтобы продолжать корректировать манипуляции с Формулой Белого Пламени в гармонии с вальсом огня. Время стало неуловимым. Так было всегда, когда он глубоко погружался в управление маной, начиная с предыдущей жизни. Увидеть ману невооружённым глазом было невозможно, а без таланта потребовались бы годы, чтобы даже начать чувствовать ману и ещё больше лет, чтобы начать управлять ею. Мана была эзотерической и загадочной, но для Юджина она часто была доброй и понятной. В своей прошлой жизни он преуспел во многих навыках, но контроль над маной был его самой заветной…