Том 1 Глава 32 - Капитуляция Янгчен смотрела Чайси в глаза с неподдельным восхищением. Цзунду Джондури попросту так много себе… позволяла. Если право на свободу действий было валютой, то, значит, Чайси сколотила состояние Аватару на зависть. Да кто во всех Четырёх Народах мог претендовать на такую вседозволенность? Монархи, гуру и, может, кто ещё. Неудивительно, что Чайси так зачитывалась Лагхимой и Шокэном, ведь лишь сии высокие умы могли сравниться с ней в целеустремлённости. Янгчен на такое величие и не претендовала. Она застряла в паутине треснувшего стекла, пересёкши которую, нарекла бы себя плохим Аватаром, плохой воздушной кочевницей — неудачей по бесчисленным стандартам что прошлого, что грядущего. Она в последний раз взглянула на Таку: на глубокую зелёную гавань, на плавные склоны холмов. Нельзя сказать, что Иваши уж совсем ничего не делал. Как садовник с топиаром, он принимал решения, чему расти, а что стоит подрезать, отдавая предпочтение аккуратным предприятиям и изысканным отраслям промышленности, которые вписывались в картину процветания всех четырёх стихий. Перед немногими счастливчиками, достойными созерцать с этого ракурса, городской пейзаж представал гармонией моря, ветра и плодородной земли, согреваемой солнцем. Само совершенство на холсте. Вот и старый же хрыч. Янгчен-то умела летать. Она видела всё свысока. Таку, как и любой грандиозный успех, был всего-навсего продуманной постановкой. Она-то знала, что за чертой города воздух загрязняли ядовитые пары из бумажных фабрик: из котлованов с алхимическими фиксажами. Дальше по торговым путям гусеницы-шелкопряды гибли миллиардами, сваренные заживо в собственных коконах ради драгоценных нитей. Целые деревни рабочих вдоль знаменитых Парфюмерных троп навеки потеряли чувства вкуса и запаха, оттого что…